Скажу сразу, что такого быстрого дневного засыпания даже я не ожидал. Но зато неожиданно получилась наглядная демонстрация того, как с одной стороны режим сна может пересилить желание играть, а с другой – как полезно родителю об этом режиме знать, чтобы можно было действовать спокойно и с уверенностью.
#LucaRadlov
Как я сходил к Варе на премьеру и насколько терапевтичным это для меня оказалось!
Вышло не очень коротко, но самое важное и ценное в конце 🤍
#LucaRadlov
Каждое воскресенье я готовлю Луке его любимые банановые вафли и это самый простой, быстрый и вкусный рецепт, который можно приготовить за 15 минут.
Очень люблю, ценю и берегу эту нашу традицию, а самое замечательное, что этот рецепт можно воспроизвести везде и, в некоторых случаях, даже без вафельницы, если её нет под рукой нет.
Ингредиента всего четыре:
1. Один банан
2. Одно яйцо
3. Мука (любая) - 3 столовых ложки
4. Молоко (любое) - 50мл
🫡 В конце видео рассказываю как обойтись без вафельницы.
#LucaRadlov #LucaRadlovSousChef #лукарадловсушеф
5 лет назад я отправился на свидание к Варе, с которой мы уже давно были знакомы, но никогда прежде не задумывались об отношениях, выходящих за рамки дружбы.
С того дня мы вместе, хоть и не всегда физически рядом, позади череда самых разных периодов совместной жизни, но попробовать сформулировать какой-то важный итог можно.
В отношениях мы ищем две разные и, как будто бы, противоречащие друг другу вещи. С одной стороны единомышленника, с которым можно говорить на одном языке, разделяя общие интересы и взгляды, а с другой – того, кто обладает и привлекает нас теми качествами, знаниями или чертами, которых в нас нет.
И если со схожестью взглядов всё понятно, то зона соприкосновения двух полярностей неизбежно создаёт пространство для конфликта. И выход из него находится не в старательных попытках во что бы то ни стало обосновать свою правоту или защититься в ответ, и не в объёме терпения, как может показаться на первый взгляд.
Примирить эти полярности, как оказалось, помогают готовность вместе искать решение, внимание не только к самому конфликту, но и к его причинам, а также внимание к тому, что происходит с каждым в этот момент и какие зоны уязвимости он задевает.
На словах это, конечно, звучит куда проще, чем на деле и я не могу сказать, что мы с Варей научились безболезненно это делать и неизменно об этом помним. Но если такая интенция есть и за ней стоит обоюдная работа, то она может помочь проходить через самые сложные этапы совместной жизни.
📸 @as_photo_de
Несмотря на то, что за почти три года моего отцовства я достаточно глубоко погрузился в родительство, расставаясь с Лукой в общей сложности лишь на 4 дня из-за командировок (куда обычно беру его с собой), а мои наблюдения и размышления чаще находят отклик у мам – я должен признать: я и представить не могу, что такое быть мамой. Какие бы заботы я ни брал на себя, это не приближает меня к понимаю того, как воспринимает свое родительство мама и что она переживает.
Но что я точно могу сказать – внимательное и вовлеченное родительство это колоссальный труд, и кто бы его не выполнял, оно заслуживает в первую очередь признания, а не обесценивания. Об этом я уже писал в прошлом посте, но и тогда не всеми был правильно понят.
Конечно, есть и другая крайность, когда возвеличивается минимальное участия отца в жизни ребёнка. Это тоже искажение. Но говоря о родительстве, мне всё-таки ближе и понятнее мысль о том, что включённость - это если и не подвиг (хотя скорее, всё-таки, именно он), то точно не просто «норма». Называя такие вещи нормой сразу же падает их ценность, исключается признательность, и рождается лишь стыд в случае не соответствия ей.
Включенное родительство это всегда выбор, на который нужен внутренний ресурс, которого у кого-то может просто не быть (что кстати не делает человека плохим или не «нормальным» родителем). Поэтому я не вижу никакого практического смысла вместо признания реагировать словами «это норма». Ведь когда человек вкладывается или старается, проделывает работу - это труд и выбор, и правильнее когда это остаётся замеченным, а не растворяется в формулировке «норма».
И в первую очередь это должно касаться отношения к включенным в родительство матерям.
Периодически мне прилетают похожие по содержанию сообщения и комментарии, суть которых сводится к тому, что на самом-то деле, быть включенным отцом – это норма и в этом нет никакого геройства, просто в нашей культуре так не принято, а пока люди будут продолжать восхвалять эту «норму», в мире продолжит расти количество матерей-одиночек.
Хочу раз и навсегда разобраться с этим распространённым, но весьма неоднозначным тезисом, и объяснить, что на мой взгляд с ним не так, а также почему он дискредитирует не только труд включенных отцов, но и мам.
За почти три года своего отцовства я убедился в том, что быть включенным родителем это, помимо того, что осознанный выбор, ещё и невероятно ответственный ежедневный и очень непростой труд, ни с чем не сравнимый по уровню вовлеченности. Ответственное, включенное родительство (отцовство или материнство, не важно) не является, к сожалению, чем-то естественным, врождённым, стандартным или простым.
Именно поэтому я искренне считаю любого включенного родителя без преувеличения Героем, верю в необходимость это признавать, ничего зазорного в принятии этого факта не вижу и не оправдываю это особенностями культуры.
Более того – я считаю, что подобные тезисы вместо борьбы за справедливость лишь обесценивают родительский труд.
Я почти научился достаточно уверенно и практически без смущения или стыда говорить о том, что основной сферой моей профессиональной деятельности сейчас является родительство. Труд не оплачиваемый, требующий неведомого прежде уровня вовлеченности и ресурсозатрат, но в то же время представляющий из себя самую масштабную, важную и ценную инвестицию в моей жизни, качество и оценочная стоимость которой прямо пропорциональна моим в неё вложениям.
Но на одних инвестициях далеко не уедешь, поэтому у меня есть и «нормальная» работа, о которой я почти ничего не рассказываю, но чувствую что это важно, нужно и полезно сделать. Потому что не признав или не присвоив себе свои достижения очень легко случайно их обесценить.
1.
Два года назад, когда мы только вернулись из Аргентины с крошечным Лукой, я организовал премьеру Вариного спектакля «Клуб Разбитых Сердец» в Берлине (ту самую, на которую приезжал Юра Дудь когда брал у Вари интервью). С тех пор мы побывали в 20 городах и 15 странах, в каждой из которых моей задачей было подобрать подходящую площадку вместе с местными организаторами, согласовать техническое обеспечение и необходимые документы, составить смету и определить оптимальные цены на билеты, сформировать план продвижения и рекламную стратегию, выстроить тур. Наш доход всегда зависел от общей прибыли, поэтому важно было рассчитать всё заранее, заложив потенциальные риски. В результате нам удавалось реализовать всё так, чтобы не только приехать и выступить, но и заработать, покрыв все организационные расходы. Сегодня мы анонсируем наш следующий тур: Варшава (19/03), Вроцлав (21/03) , Краков (23/03) и Вена (24/03).
2.
Кроме того, с прошлого года я представляю Варины интересы в качестве агента в кино. Уже в двух европейских проектах я вёл переговоры и согласовывал все детали, в том числе гонорар, в результате чего увеличил Варину ставку в одном из них в два раза.
3.
Каждый месяц я выступаю с диджей-сетами на частных и публичных мероприятиях в разных городах Европы. Ближайшие пройдут в Берлине уже на этих выходных.
В этом году 10 лет как я занимаюсь музыкой.
Хочу и разрешаю похвалить себя за это, пока еду забирать Луку из детского сада!
На днях Корнею исполнилось 9, и с этого года получается, что больше половины всей его жизни в ней присутствовал я.
Я уже рассказывал о том, как развивались наши с Корнеем отношения на начальном этапе, и как неспешно, но направленно мы с ним шли на сближение, преодолевая неловкость и скованность, прежде чем привыкнуть друг к другу. И вот теперь, спустя почти 5 лет после нашего с Варей первого свидания (на котором, кстати, тоже присутствовал Корней), пересматривая фотографии, я вижу как сильно он вырос, замечаю как изменились наши с ним отношения, осмысливаю какой значительной частью жизни друг друга мы за это время стали.
А ещё, я понимаю, что на самом деле для Корнея я – такой же «прицеп», как иногда язвительно называют детей от прошлого брака некоторые недалёкие взрослые. Ведь и я для него был Вариным «довеском», с которым нужно знакомиться, а затем предстоит привыкнуть, принять и может быть даже полюбить.
Именно понимание схожести нашего положения даёт возможность со временем выстроить честные отношения и прийти к взаимопониманию и дружбе двух прицепов.
Чем больше времени я провожу с Лукой, с трудом поспевая за тем, как быстро он растет и меняется, тем реже я пишу здесь о Варе и наших с ней отношениях.
Прошлый год оказался невероятно богатым на события и стал безумно плодотворным, особенно для Вари. Но ценой этого стала наша частая разлука, невозможность проводить время вместе, месяцы жизни порознь и всецело поглотившее меня родительство с задачей окружить Лукошу заботой, ежедневно и бережно сопровождая его на пути стремительного взросления.
Признаюсь: прохождение этого пути часто давалось мне непросто, временами чрезвычайно тяжело. Совмещать одиночное родительство, быт, работу и при этом находить время на отдых и на себя – задача практически невыполнимая. Периоды радости и воодушевления от собственной многозадачности, наших с Лукошей успехов и прожитого совместного опыта могли сменяться бессилием и разбитостью, на которых ещё и наслаивался груз ощущения катастрофической нехватки времени для реализации всего, что так хотелось успеть и в чём я чувствовал необходимость самореализоваться. Всё это становилось испытанием не только для меня, но и для наших с Варей отношений.
Но две вещи примиряли меня с происходящим в такие моменты.
Первой стало напоминание себе о том, что ни один из этих сложных периодов не окончательный, постоянный, неизменный или финальный. Да, он есть, он тяжелый и в нём мне может быть непросто, но так точно будет не всегда. Сложное или плохое (как, впрочем и хорошее) заканчивается, поэтому я старался (не всегда успешно) не застревать слишком надолго и глубоко в том, что меня так сильно каждый раз прибивало.
А второй поддерживающей и наполняющей вещью стала гордость за всех нас, которую я чувствовал когда мне удавалось переключиться и посмотреть на всё со стороны.
За то, какой путь мы прошли и какое количество сложностей оставили позади.
За то, какую счастливую жизнь проживает Лукоша, окруженный любовью, вниманием и заботой.
За то, сколько счастья и отдачи нам с Варей приносит то, что в своё время требовало такого большого количества работы и сил.
В сентябре мы с Корнеем и Лукой впервые отправились в небольшое путешествие втроём. На несколько дней мы прилетели в Штутгарт, чтобы оттуда на поезде добраться до Людвигсбурга, повидаться там с Варей и провести вместе воскресенье – выходной в перерыве между съёмками в её первом полнометражном фильме немецкого производства.
Помимо долгой дороги и прогулки по центру города, мы съездили в штутгартский музей естествознания, провели час на огромной детской площадке, прогулялись по безлюдному парку собирая каштаны, залезли на трактор и нашли очень красивое дерево (на которое, конечно же, тоже забрались).
А ещё, мы постоянно разговаривали, обсуждая всё подряд. Но один из диалогов запомнился нам с Корнеем особенно.
В какой-то момент Корней начал делиться со мной своими достижениями в онлайн игре, которой он сейчас страстно увлечён. Честно скажу – монологи Корнея об онлайн играх, которыми он бывает поглощен, редко меня увлекают или вызывают какой-то особенный интерес. Но в этот раз речь зашла о грядках, семенах, воровстве урожая с чужих участков, после чего не включиться в беседу я просто не мог. Мне тут же вспомнилось, как давным-давно я сам был увлечен игрой с точно таким же сюжетом! Поэтому я перестал просто слушать и принялся задавать Корнею уточняющие вопросы, расспрашивать о деталях, а беседа сразу же оживилась (чего, похоже, не ожидал не только я, но и сам Корней).
Но показательным стал даже не сам этот разговор, а его последствия. Спустя полдня, а потом ещё на протяжении нескольких суток, Корней возвращался к нашему диалогу и вспоминал как круто мы тогда с ним пообщались, добавляя, что раньше никто и никогда так не интересовался его игрой.
***
Не могу сказать, что мы с Корнеем всегда говорим на одном языке, слышым и понимаем друг друга с полуслова или не устаём от общества друг друга. Но как раз от этого, каждая такая история особенно важна.
И этот маленький эпизод в очередной раз подтверждает, что найти общий язык с ребёнком иногда бывает совсем несложной задачей. Нужно лишь постараться выровняться с ним в своей искренней заинтересованности тем, что по-настоящему для него важно.
Хочу попробовать написать о самом трудном для меня моменте в отцовстве ребёнка двух с половиной лет. Даже формулировать это, глядя на фотографии улыбающегося Лукоши, непросто. Но раз появляются такие ощущения – значит тем важнее о них говорить.
Речь о чувстве раздражения или злости по отношению к ребёнку, полностью избежать которых, как оказалось, невозможно. Даже осознавая, что у него нет ни умысла, ни злых намерений.
Ключевыми для меня здесь стали две вещи.
Первая – принятие того, что ребёнок может стать поводом для появления таких эмоций, но их причина всегда во мне и в том как я реагирую на произошедшее. У ребёнка нет намерений или умысла, поэтому в этом смысле он невинен.
А вторая это то, как реагировать на возникновение этих чувств. Подавлять в себе их точно не стоит, но и срываться на агрессию по отношению к ребёнку нельзя (хотя иногда это требует титанических внутренних усилий). Но то, что я могу сделать когда понимаю неизбежность возникновения таких эмоций – это, как ни странно, показать их Луке.
Если я злюсь, расстроен или раздражен я не скрываю эти эмоции, но пытаюсь и не обрушивать их на Луку. Вместо этого я стараюсь направлять их к объекту раздражения или досады (к пролитому на книги молоку или разбитому стакану), а не к ребёнку. Лука видит мою реакцию, мои эмоции разочарования, раздражения или даже злости, и начинает понимать связь между событием и моими чувствами, при этом не переносясь в позицию «виноватого» или «плохого».
И такое проявление эмоций, уверен, работает гораздо лучше и бережнее, чем могли бы сработать наказание или строгость.
#LucaRadlov
