Из меня вымывало дурость
похмелящей тревогой. Серость
волочит — от неё отплюнусь,
всё равно никуда не денусь
от усилий. На автомате
жизнь во времени распласталась,
только смерть у плиты в халате
кипятит всё мою усталость.
Из меня вытрясала мысли
то случайная дрожь, то серость
волочит, но в каком-то смысле
я вообще никуда не денусь
от усилий. На автомате
жизнь на время легла собою,
только смерть у плиты в халате
заедает усталость болью.
Из меня исчезали годы
в вороватых столицах. Серость
волочит, но закон свободы
звучит как «никуда не денусь
от усилий». На автомате
жизнь кружит время по буфетам,
только смерть у плиты в халате
экономит на всём. С приветом
из меня вырывала лёгкость
степь банальных ответов. Серость
волочит и в подкладке пропасть
эхом воет «…куда не денусь…» —
гроб усилий. На автомате
жизнь ко времени подоспеет,
только смерть у плиты в халате
чутко ждёт и усталость греет.
