Если бы из «оригинальных аудио» можно было составить плейлист, он бы стал моим любимым.
If it were possible to make a playlist out of the “original audios,” it would be my favorite.
«obscene language»
Materials: glass, oil pastel
Dimensions: 3 × 3 meters
#glassart
#contemporaryart
#modernart
#artinstallation
#sculpture
#conceptualart
#fineart
#visualart
#artcollector
#artwork
Я долго думала, как именно опубликовать эту работу — как сделать это смешно, забавно, неординарно, круто. А потом поняла: это противоречит концепции. Это не то, что мне нужно. Или, возможно, я просто не могу этого сделать. К счастью, для таких случаев существует универсальное оправдание: «Это противоречит моей концепции».
Итак, я решила поговорить с вами об обсценной лексике — и о том, что она значит для меня.
Для этой композиции я выбрала два слова: «похуй» и «блять».
Слово «похуй» я называю защитным словом, волшебным словом. Пока ты его произносишь — ты можешь с гордостью подчиняться обстоятельствам. Ведь тебя это не волнует! Мне похуй! Мне нет до этого дела.
Но что случится, когда тебе станет не всё равно? Что произойдёт, когда ты заглянешь внутрь себя и поймёшь, что тебя касается происходящее? Придётся что-то менять. Придётся что-то предпринять.
Больше не получится мириться с обстоятельствами.
Это слово опасно. Но оно даёт нам временное укрытие, безопасное место. Главное — помнить, что это лишь временно.
Иногда я слышу это слово с лёгким привкусом стыда — стыда за безразличие.
Но можно ли стыдиться безразличия? Или это вовсе не безразличие? Может ли быть стыдно за то, что тебе всё равно?
Второе слово — «блять!»
Для меня это слово-выход, слово, освобождающее от боли. Я могу произнести его, когда ударяюсь пальцем о край стола. Это звонкое «ТЬ» в конце — будто снижает досаду от боли, делает её менее значительной. Это слово — обезболивающее.
Я использовала традиционные знаки цензуры для русского языка — *** — потому что выбранная лексика обсценная.
Употребление этих слов в общественных местах и на телевидении может расцениваться как административное правонарушение и наказываться штрафом.
Поэтому меня интересует и тема табу в отношении обсценной лексики.
Часто говорят, что её употребление неуместно. Но почему?
Мы скрываем эти слова?
Может, потому, что они обозначают не просто что-то неприятное — они выражают эмоции на максимальной яркости, подсвечивают что-то внутри нас?
Может, неуместны не слова — а эмоции, которые они выражают?
Материалы: стекло, масляная пастель
Размер: 3 × 3 метра
Я забыла прикрепить пару фоток в прошлый пост так что второй
#glassart
#contemporaryart
#modernart
#artinstallation
#sculpture
#conceptualart
#fineart
#visualart
#artcollector
#artwork
The project «The weight of patience»
is dedicated to the Russian sentence .
When our patience is at an end we saying : «That was
my last drop!» And I wondered
how many drops there were before
and how important they are and that we
without knowing the previous history, the
the fatality of the last one.
can feel. And I decided to make hundreds
of the penultimate drops,
to test my patience.
Glass, lempwork
Проект „Вес терпения“
посвящен русской поговорке.
Когда наше терпение на исходе мы говорим : „Это
была моя последняя капля!“
И мне стало интересно
сколько капель было до этого
и насколько они важны, и что
не зная предыстории истории, мы не сможем осознать и почувствовать
фатальность последней.
И я решила сделать сотни
предпоследних капель,
чтобы проверить свое терпение.
Стекло, лемпворк
“The Apron of a Caring Adult”
Paper, wax, thread.
100 cm x 70 cm
This piece is about my visa process. I needed to get a visa to study in Germany. The process took three months.
I created this apron to express my gratitude to the adult who helped me so much and was so responsible—to that adult themself.
Sometimes I think that being an adult means never taking off this apron, covered in endless signatures on passport photos and copies of receipts. But for all of that, I want to say thank you. Because I am doing very well.
“Фартук заботливого взрослого”
Бумага,воск,нитки 100 см х 70 см
Эта работа посвящена моему визовому процессу. Мне нужно было получить визу, чтобы учиться в Германии. Этот процесс занял три месяца.
Я создала этот фартук, чтобы выразить благодарность тому взрослому, который так сильно помог мне и проявил такую ответственность — самому этому взрослому.
Иногда мне кажется, что быть взрослым — это значит никогда не снимать этот фартук, испещренный бесконечными подписями под паспортными фото и копиями квитанций.
“The Mirror Lies”
Glass, theater paint, lacquer
38 cm x 29 cm
This work is inspired by my inner struggle. The Mirror Lies is a series of self-portraits, each with its own distortions. Through this caricature, I wanted to convey the experience of someone struggling with body dysmorphia.
Seeing an unwanted reflection of one’s own face and body can lead to despair and loneliness. My message is simple: don’t waste your life fearing yourself, even if that fear is your own reflection.
For this piece, I used a sandblasting technique and rubbed in color pigments.
«Зеркало лжет»
Стекло, театральная краска, лак
38 см x 29 см
Эта работа вдохновлена моей внутренней борьбой. Зеркало лжет — это серия автопортретов. Каждый из них имеет свои искажения. Этой карикатурой я хотела показать, что чувствует человек, страдающий дисморфией.
Каждое отражение собственного лица и тела может погрузить в отчаяние и одиночество. Я хотела сказать: не тратьте время на страх перед собой, даже если этот страх — ваше собственное отражение.
Для этой работы я использовала технику пескоструйной обработки и втирала пигменты краски.
“What remains?”
Glass, flour, metal, porcelain
100 cm x 38 cm
This installation is a reflection on death, loss, and memory. The metal table symbolizes the cold inevitability of death. The scattered flour represents transience, decay, and the passage of time, which erases all traces.
At the center, there is a porcelain bowl—a fragile symbol of preserving memories—filled with glass shards, whose sharp edges make the pain of loss tangible. The bones of an index finger serve as a reminder of a person’s physical presence, which ultimately turns to dust.
What remains of us? How do we experience the pain of loss? And what will others feel when our time comes?
«Что остается?»
Стекло, мука, металл, фарфор
100 см x 38 см
Эта инсталляция — размышление о смерти, утрате и памяти. Металлический стол символизирует холодную неизбежность смерти. Рассыпанная мука олицетворяет бренность, распад и время, которое стирает все следы.
В центре находится фарфоровая чаша — хрупкий символ сохранения воспоминаний, наполненная осколками стекла, острые края которых делают боль утраты ощутимой. Кость указательного пальца напоминает о физическом присутствии человека, которое в конце концов превращается в прах.
Что остается после нас? Как мы переживаем боль утраты? И что почувствуют другие, когда придет наше время?
Серия, которую я успела завершить перед отъездом, посвящена моей маме. Она подарила мне три главных вещи и я назвала их : «Быть», «Любить», «Видеть».
Эти слова я вышила, чтобы выразить её поддержку, которая сопровождала меня всегда — во всех начинаниях. Её главный вопрос был всегда один: «Чем я могу помочь?»
Мама научила меня шить. Вместе мы создавали одежду для кукол, а она шила для меня платья и учила работать с выкройками — для меня это было настоящим волшебством.
Так появились три панно с вышивкой.
Материалы: стекло, металл, металлизированная нить.
The series I completed before leaving is dedicated to my mom. She gave me three essential gifts: “To Be,” “To Love,” “To See.”
I embroidered these words to express her constant support in all my endeavors. Her one question was always, “How can I help?”
My mom taught me to sew. Together, we made clothes for dolls, and she sewed dresses for me, teaching me how to work with patterns — it felt like magic to me.
That’s how these three embroidered panels came to be.
Materials: glass, metallic thread, metal
