. лето в интернете осень в москве я в порядке вещей

. Почти год назад я тоже контовалась в этой квартире. Сожительствовала с теми же мыслями о своем эфемерном, мутно-светло-золотом будущем. Делила диван с раздутым наивностью юности, ощущением подвешенного состояния, в ожидании то ли события, то ли человека, то ли прозрения. Я как будто вернулась в старое сохранение. Снова лечу взгляд - смотрю часами на зелень за балконом, тешу свой влюбленный слух сплетнями безымянных птиц. Эта квартира бесконечна обилием старых и даже старинных мелочей. Нашла на антресолях советскую сокодавилку для апельсинов. Отталкиваясь от этого придумала себе приключение, ради которого выйду аж до фрукто-овощного киоска. В компании самой себя я и не такое могу устроить, лишь бы к очередным экзаменам не готовиться. Еще у этой квартиры манящий балкон, настолько дивный, что курение здесь не вредит здоровью, тем более под этот странный Земфировский кассетный сборник. Прикуриваю спичками и не смотрю на новостройки. Мое сознание забывает, какой сейчас год, сколько мне лет, чего я жду. Мое сознание сужается до земной девочки с плеером, которая плюет никотином с третьего этажа на единство времени, места и действия.

действующий выезд

. дай б-г не последняя (с) папаня

. Флакончик пятипроцентного йода. Жидкий гепарин 10 миллилитров. Дексаметазона столько же. Тюбик троксерутина дешевле троксевазина. Димексид замерзает в тренерской, лучше греть его под свитером перед замешиванием чудотворной «болтушки для ног» от всех конских недугов. . И сижу я в деннике, на раздолбаной кормушке. В Мазиловской куртке поверх Алляновской. Чаще всего я проводила так время гостях у Мастака, но сегодня я смотрю на вторую свою любовь, никем кроме меня не признанную. Эдакого резидента маленького моего и злого сердца, как я тогда считала. Обиженные мы дети, сидим и Шнурова цитируем. В общем, это была одна из «моих» лошадей, разумеется, не по документам, а по душе. По вторникам зимой 2015-го у Никиты были репетиторы и мне с барского плеча доставался третий конь на моцион, значит я уйду с конюшни последняя из нашей банды. Зимой Умбэртос превращается в пугливый меховой шар и жалуется минимум на левый перед после сугробов. Поэтому сейчас он переминается в этих дурацких ватниках с компрессом и «дымится», от испарения пота и растаявшего на плечах снега. Я притащила ему всех съедобных благ, которые смогла натырить из мешков щедрых частников. Сегодня он меня порадовал и мне ничего для него не жалко. Горячей воды уже нет, так что мытьё морковки походит на рыбалку - сначала в ведре с водой нужно разбить лёд, а потом, тихо матерясь, орудовать руками. Уже некому гнать меня домой, так что я нарушаю сегодня почти максимальное количество правил техники безопасности и очередной вечер коротаю здесь, до тех пор пока мама не спохватится. . А пока время остановилось, мне нравится подслушивать: шуршит во рту сено, кованные шаги по деревянному полу, вздохи беременных кобыл, телевизор в конюховке хает Путина, может застану на месте преступления любителя рвать попоны, заботливо в сотый раз зашитые моими коллегами. Но сегодня я была на поле одна, а хохотала от души. Конюх дядя /username/ явно согревался в ночную смену, но доброе настроение осталось до утра - даёшь надбавку к пайку за счет заведения! Лишний гарц овса дал о себе знать, Умбэрту приспичило баловаться. На повороте троеборного круга он спрыгнул с тропинки в сугроб и решил едва ли не кубарем нестись там.

держи